Cardioparty

в этом городе не черта не получается.спишемся.

Про наркотики мои родители узнали очень поздно. Я не хотел, чтобы их это коснулось. Просто пришел момент, когда не видеть, что происходит, было уже невозможно. Я дошел совсем до ручки. Именно родителям приходилось вытаскивать меня с того света. Я отлеживался у них на квартире, но потом возвращался к приятелям, и все начиналось сначала.
Я бы отдал все на свете, лишь бы мои родители об этом не знали. Но они знали...
Чтобы я хоть как-то пришел в форму, иногда они определяли меня в психушку. Метод лечения от наркотиков там один: тебя на неделю привязывают к кровати, и разбирайся со своим внутренним миром как хочешь.
Чтобы не водить пациентов в уборную, в член им запихивали толстенный катетер — негнущуюся резиновую трубку. Одним концом катетер вставлен тебе в разодранный окровавленный член, а другим опущен в ведро. Рыпнешься — получишь резиновой дубинкой. Охрана в психушках почти военная. Обо мне санитары знали, что я музыкант, и особенно не били. А других привязанных они забивали почти насмерть.
Неделю подряд ты лежишь в пустой комнате. Там нет телевизора. Там с тобой никто не разговаривает. Ни слова, ни звука — вообще ничего. Ты просто лежишь и ждешь. За неделю я скидывал больше десяти килограммов. Есть тебе не дают, да ты и не можешь ничего есть. Жуткая боль во всем теле, а самые чудовищные вещи творятся внутри головы. Круг за кругом там разворачивается ад.
Чтобы не съехать окончательно, я начинал разговаривать сам с собой. Две половинки моей души пробовали между собой договориться.
Одна хотела сдохнуть. Другая очень боялась смерти. Я лежал в темной и пустой палате сумасшедшего дома и слушал, как эти половинки общаются между собой.

Михаил «Горшок» Горшенев.

говорят, что нужно быть собой.
а что делать, если я до сих пор даже приблизительно не знаю, кто я?

Микродинамика бутерброда.



ω2 = (6 * g / A)(n / (1 + 3 * n2)) * sin(e), где

ω = W - угловая скорость вращения.
A - половина длины бутерброда.
B - критическое нависание.
H - высота стола.
e - угол отрыва от стола.
m * g - вес бутерброда.
n - ширина бутерброда

tee_gra

ещё недавно в голове был многомесячный бардак, и я уезжала домой гораздо раньше, потому что не могла сбалансировать необходиомое равновесие. потому, что одиночество давит, если из него ещё торчат ниточки прошлого. и люди меня совсем не волновали, кажется, даже если бы они выпадали из окон домов прямо мне под ноги, мокрые лужицы - я бы просто перешагивала через них и шла дальше. коридоры разума были пусты, и ничего не разряжало этот едкий острый свет электричесих ламп, направленных прямо внутрь моих чувств,и переживаний, и разочарований. смена картинок. бессонница на бессоннице. беспричинные слезы в троллейбусе. дедушка в зеленой куртке обнял меня так совсем по-отечески и сказал эй, малыш, не грусти. и от этого стало ненадолго легче, но потом он вышел и стало ещё тяжелей.
а потом ты обнял меня.совсем новый, хрустящий. от тебя веяло холодом разгульного ветра, и я не могла настроиться на твои волны, потому что совсем ещё не была приспособлена. а ты взял меня за руку и сказал, что не выпустишь её до самого утра. и я не ушла утром. а ты так смотрел, ну ты же так смотрел, на меня никто так не смотрел! так просто и понятно. в голове звучало *from mind to descend*, и это ощущение утра, звуки и движения, ещё ленивые, ещё малопонятные, и солнце у нас над головами - и тут совсем уже оглушило небо, и я почувствовала, что теперь не одна. и оживающий город под нами надвигался началом новой эры в нас.
ты потрясающий.

Бульвары как люди: в молодости, вероятно, схожие, - они постепенно менялись в зависимости от того, что в них бродило.


М.Агеев,"Роман с кокаином"

весна наступает на горло.
я рисую на салфетках послания,
одному только Богу известные.
игры разума так утомительны,
если не можешь соединить концы с концами.
и спасаться бегством-всё,что у тебя осталось,
когда ничего вокруг уже не вдохновляет.


***

ушла из института,всем привет!

мы сидели в центре фонтанов на лавочке под знойным солнцем, пили культовые напитки кока-кола-спрайт-фанта из холодных железных банок и смотрели на прохожих - некрасивых толстых женщин в обтягивающих бриджах, мужчин топлесс с волосатой грудью, девушек с сальными волосами и двойными подбородками, горбатых молодых людей в широких пыльных ботинках и думали, что вот сейчас, по мановению палочки, они все вдруг станут красивыми и голыми. и начнут изящно двигаться и манерно говорить, любезно преподнося друг другу бокалы с шампанским говоря "спасибо". вокруг будут танцевать девушки в полупрозрачных нарядах, а на расписных скамейках будут сидеть влюбленные, нежно обнимая и целуя друг друга. кругом будут степенно прохаживаться павлины, и слоны будут подавать фрукты из прекрасных ваз дорогого фарфора и хрусталя. и все будут улыбаться. белоснежными улыбками. и кожа у них будет загорелая и ровная, а в стороне будет играть хорошая команда музыкантов, звуки арфы, звуки флейты ...
а потом всех отпустит.
они посмотрят друг на друга молча, потом увидят себя в отражении вод фонтанов, отряхнут бриджи, дёрнут за волоски на груди, пошаркают ботинками и проведут рукой по сальным волосам... и тут же побегут в спортивные залы, салоны красоты и магазины. чтобы вернуть ненадолго ту иллюзию красоты и свободы, которую испытали за те несколько минут, что мы пили кока-колу.

вот так я рушу себе мозги,когда рядом разговаривают о шоппинге, жоппинге, и всей этой бесполезной мишуре.

" - ... а пока спирт высыхает, я думаю ни о чем. Ведь ничто - это всегда модно. Всегда стильно. Ничто - совершенно, в конце концов, это противоположность пустоты. [...] Главное - думать ни о чем. Слушай, ничто - заманчиво, ничто - сексуально, ничто - не стыдно. Я только тогда хочу быть чем-то, когда со стороны смотрю на вечеринку - хочу быть чем-то, чтобы попасть на нее.
- Три из пяти вечеринок - сплошное занудство. Я всегда вызываю свою машину пораньше, чтобы сразу уехать, если буду разочарована.
- Если что-то меня разочаровывает, я знаю, что это - не ничто. Потому что ничто не разочаровывает."

Я запрокидываю голову и вижу голубое небо. Голубой - цвет моего лайф из лайфа. Абсолютно-стерильное-небо кажется большим рисованным полотном, натянутым над головами. На это небо смотрят перепачканные сладостями дети из колясок и одинокие старики на скамейках. Под этим небом целуются влюбленные. Здесь ходят лохматые собаки и дребезжат большие грузовики. К этому небу вскидывают руки, под этим небом хватаются за голову. И я смотрю на это небо, сидя на своём подоконнике и весело улыбаясь. Обхватываю руками колени, прижимая ноги ладошками всё крепче. Из-за спины в прохладный свежий воздух улицы врезается запах глинтвейна и табака. Кожа пахнет детским кремом и шоколадным ликёром. Мой неистребимый запах замазан, со всех сторон разит убитым самодовольством, и ещё чем-то. Внезапно подумала, что если бы запах крови был таким же резким, как и вкус - уверена, в каждой квартире пахло бы этим. Каждому сердцу свои шрамы. В каждой квартире живёт как минимум одно сердце. Хорошо, что у крови нет запаха.
Зажмуриваюсь - все эти дома и автостоянки, детские площадки и аптечные киоски, квартиры и дачи, пешеходные переходы и больничные закоулки, зелёные лужайки и пластмассовые скамейки, крышы на которых мы были и крыши, на которых мы не были, концертные залы и дешёвые быстропиты, железные дороги и длинные мосты, красивые виды и не очень красивые виды, идеи, осуществлённые и нет - всё это здесь, в моей голове. Память - это всё, что у меня есть.
И это так кайфово.
Небо темнеет, последние лучи падают на белую кожу. Спрыгиваю с подоконника и закрываю окно.


В конце концов, жизнь на этом не останавливается ?

Каждый строит свой собственный город, с чистой белой рекой и гранитными мостовыми, с домами, где всегда горит свет и тебя ждут любимые, с друзьями, что играют на гитаре чуть–чуть грустные, но все же светлые песни. Все взрослеют и с течением времени этот город тускнеет, улицы становятся пустыми и забиваются мусором неоправданных ожиданий, двери закрываются у тебя перед носом. Окна разбиваются комками прагматизма.

В городе властвует болезнь(с)

Я хочу подружиться с людьми, имеющими редкие в наше время имена, такие как Лида, Зоя, Ипполит, Дуся, Аграфена, Тая, Афанасий, Снежана или Никонор. Можно даже Даздраперму.
Пожалуйста, друзья мои, сходите в паспортные столы, сделайте приятность. Чем вам не нравится имя Апполинарий или Параша?

 ЖЖ пытаются сделать удобнее, а получается только хуже.
 Нарисовала на парте трехголовогосинегосимпатичногокроликапоимениКирюшаДыростол, потратила на него полторы пары зарубежной литературы, чудесно.
 Начался кризис личности, как любила выражаться моя бабуля. Лера молчити улыбается, улыбается и машет.
 Перекур.